22 июля 2007 г.
Вопросы и ответы: глава компании «КонокоФиллипс» - об удовлетворении спроса
Кристен Хейз
«Хьюстон Кроникл» 2007
После речи в Вашингтоне на прошлой неделе, в которой он призывал федеральных законодателей к сотрудничеству с нефтяными компаниями для разработки надежной политики обеспечения будущего национальной энергетики, Джеймс Малва, уроженец штата Висконсин, которому сейчас 61 год, разговаривал с репортером «Кроникл» Критсеном Хейзом об энергетике.
Вопрос: В 1970-е годы модно было говорить о сохранении энергии, автомобили выстраивались в очередь на заправках, а лимит скорости был 55 миль в час. Что, по Вашему мнению, изменилось? Почему люди перестали думать о сохранении и эффективном использовании энергии?
Ответ: Мы прошли десятилетия, несколько десятилетий циклов энергетических затрат. Когда мы проходили период 1973-1974 гг., цена на энергоносители, конечно, возросла, встало под вопрос наличие энергии, связанное с тем, как мы собирались решать стоящие перед нами задачи. Впоследствии экономическая и политическая ситуация развивались таким образом, что мы проходили циклы, когда энергоносителей было в избытке и стоили они недорого. В результате мы расслабились и стали все больше забывать о рациональном использовании энергоресурсов. Изменилось то, что сейчас в 2007 г. мы не видим циклы прошлого. Это может произойти, но мы видим, что спрос на энергию продолжает расти вместе с ростом населения и развитием экономики разных стран. И мы задаем себе вопрос: «Откуда возьмутся такие объемы энергии?» Нам абсолютно необходимо стремиться к сохранению и более рациональному использованию энергии, поскольку сокращения энергопотребления равноценно увеличению запасов энергии. Уменьшение потребления энергии необходимо и в свете изменений климата и выбросов парниковых газов.
В.: Вы проводите встречи с представителями бизнеса и общественности в рамках тура по 35 городам. Какую реакцию вы наблюдаете?
О.: Куда бы мы ни приезжали в США, независимо от взглядов на цену энергоносителей или энергетические поставки, нас везде принимают радушно. Проходят очень активные, искренние и уважительные обсуждения. Мы увидели, что американскую общественность беспокоит вопрос о цене энергоносителей. Однако в диалогах все более явно прослеживается то, что нам нужно обеспечить надежность энергоснабжения, чтобы мы были уверены, что через 15 лет у нас будут доступные по ценам источники энергии, которые будут продолжать поддерживать нашу экономику и уровень жизни.
Недавно компания «КонокоФиллипс» прекратила операционную деятельность в масштабах многих миллиардов долларов в Венесуэле, где контрольный пакет перешел к государственной нефтяной компании. Российская компания, работающая в области природного газа и контролируемая государством, поступила также в отношении проектов других компаний.
«КонокоФиллипс» владеет миноритарной долей участия в крупнейшей российской частной компании «ЛУКОЙЛ», но представителей отрасли продолжают беспокоить вопросы доступа к ресурсам, а также и контроля, поскольку основная часть мировых ресурсов находится под контролем национальных нефтяных компаний.
В.: Когда вы формировали сделку с «ЛУКОЙЛом» в 2004 г., предвещало ли что-либо в то время, что произойдет с вопросом доступа к ресурсам?
О.: Конечно, за последние 5 лет мы понимали, что вопрос доступа к ресурсам для таких компаний, как «КонокоФиллипс» становится все сложнее. Поэтому, мы говорили о том, что нужно разрабатывать новые модели участия для нашей компании.
В.: Как вы думаете, какие характеристики, присущие международным нефтяным компаниям, отсутствуют у компаний государственных?
О.: Национальные нефтяные компании обладают большими возможностями в плане технологии, оборудования и техники, а также финансирования. Они обладают хорошей коммерческой смекалкой. Не все национальные нефтяные компании одинаковы, им присущи эти свойства в разной степени, но в некоторых случаях такие компании, как «КонокоФиллипс» могут привнести в общую деятельность свой технический и коммерческий опыт. Но это, опять же, зависит, от темпов роста, уровня развития и зрелости национальной нефтяной компании.
В.: Что заставило «КонокоФиллипс» принять решение уйти от операционной деятельности в Венесуэле?
О.: На самом деле мы не ушли от операционной деятельности в Венесуэле. Это было оценкой и проверкой этой оценки. Мы поняли, что проведение переговоров о компенсации принесет нашим акционерам больше ценности, чем продолжение деятельности на условиях новой структуры инвестиций. Мы намереваемся достичь взаимоприемлемого решения и продолжать долгосрочные деловые отношения с Венесуэлой в рамках закупок нефти в Венесуэле и поставок нефти на наши НПЗ на побережье Мексиканского залива.
В.: Что касается получения доступа в Северной Америке, какие районы в США, по Вашему мнению, представляют наибольшие возможности для наращивания внутренней добычи при условии получения доступа?
О.: Это определено федеральные земли как на материке, так и на шельфе. Побережье Мексиканского залива. Мы полагаем, что можем обеспечить прирост запасов нефти и газа при соблюдении норм охраны окружающей среды. Одна из важнейших задач на данном этапе – это строительство трубопровода на Аляске. У нас есть запасы газа в этом регионе. Это будет дорогостоящий проект, но нам нужно строить газопровод, чтобы извлечь коммерческую прибыль из этих ресурсов.
В.: Рассматриваете ли Вы расширение деятельности компании в Мексиканском заливе?
О.: В Мексиканском заливе у нас было твердое и высоко конкурентное присутствие. В последнее время наша глубоководная разведка не увенчалась успехом. Интересно то, что результаты ГРР были весьма успешными на новых горизонтах, более глубоководных горизонтах в Мексиканском заливе, что привело к переоценке наших подходов. Поэтому, сейчас мы наращиваем темпы ГРР, программу бурения, чтобы обеспечить улучшение результатов ГРР и открыть месторождения наряду с другими компаниями.
В.: Есть ли у компании планы создавать подразделения, занимающиеся альтернативными видами топлива, кроме возобновляемых источников дизельного топлива, такими как ветровая и солнечная энергия?
О.: Мы серьезно увеличили расходы на исследовательскую деятельность и новые технологии. Сейчас они составляют 150 млн долларов, за последние три года эти расходы удваивались каждый год. Эти 150 млн долларов тратятся на исследования новых необычных подходов. Еще 250 млн долларов мы расходуем на традиционную деятельность по разведке, добыче и переработке. Мы занимаемся не только альтернативными и возобновляемыми источниками энергии. Мы занимаемся исследованиями возможностей производства синтетического газа и жидкого топлива из углерода. Это больше, чем просто этанол или био-дизельное топливо.
В.: Предпочитаете ли Вы налог на выбросы углерода, или политику ограничения промышленных выбросов с помощью квот? (Эта система ограничит объем парниковых газов, которые компании смогут выбрасывать в атмосферу, но позволит компаниям, производящим больше парниковых газов, покупать кредиты у компаний с меньшим объемом выбросов).
О.: Что касается климатических изменений и решения вопроса выбросов парниковых газов, мы уверены, что программы добровольной деятельности хороши, но они, в конечном счете, не обеспечат удовлетворительного решения этого вопроса. Для этого нам нужна национальная законодательная база. На м нужно решать этот вопрос в рамках национальной программы, которая будет реализована на всей территории США, в сотрудничестве с международным сообществом. Будь то налог на выбросы углерода, или политика ограничения промышленных выбросов с помощью квот – а большинство стран склоняется к последнему – нам нужно думать о том, что лучше для нашей страны.
В.: Думаете ли вы, что повышение налогов на альтернативные виды топлива для нефтяных компаний отвлечет средства от инвестиций и заставит перенаправить их в НИОКР и поиск нефти и газа?
О.: Я твердо верю в то, что налог на прибыль или повышение налогообложения компаний приведет к уменьшению предложения и снижению инвестиций, которые мы можем сделать в рост добычи нефти и газа и расширению мощностей переработки. Для нашей компании и целого ряда крупных международных компаний цифры очень большие. Наш доход ( в 2006 г.) составил около 200 млрд долларов, а прибыль - 15.5 млрд долларов. Однако мы реинвестируем средства в компанию - 15-16 млрд долларов. Мы получаем доход и немедленно вкладываем его обратно в компанию.
В.: Существует мнение, что новые налоги или снижение налоговых льгот в нефтяной отрасли при таком уровне доходов пройдет почти незамеченным.
О.: повышение налогов на доход или прибыль не является свидетельством хорошей общественно-государственной политики. Мы уже видели, как это делалось в 1970-е годы, и это привело к снижению инвестиций, длинными очередями за бензином, в итоге мы действительно сдерживали рост предложения. Мы также полагаем, что выделение одной отрасли или нескольких больших компаний и применение к ним другого налогового режима, чем к остальным компаниям или отраслям экономики США, не является справедливой или уместной политикой.
В.: Вы сказали, что СШа не следует вызывать антагонизм стран, которые контролируют основную долю мировых ресурсов. Что Вы думаете о том, что называется законопроектом NOPEC? (Законопроект 2007 г. о запрещении картельной деятельности в добыче и экспорте нефти. Если он будет принят, то повышение цен за счет сокращения добычи будет являться со стороны Организации стран-экспортеров нефти нарушением американского законодательства.) Слышали ли Вы о какой либо реакции от членов ОПЕК?
О.: Нефтедобывающие страны не понимают, когда Конгресс США начинает рассматривать меры типа принятия закона NOPEC, поскольку в течение многих лет они поставляли нефть во все страны мира. И нашу страну тоже. Но с точки зрения страны, которая разделяет взгляды США, можно сказать, что мы импортируем 60% нашей нефти, и это не изменится. Поэтому, в целях обеспечения надежности энергоснабжения для нас важно продолжать развивать отношения с добывающими странами, чтобы обеспечить себе надежность поставок, а также диверсифицировать поставки импортной нефти.
В.: Многие потребители полагают, что нефтяные компании контролируют цены на бензин.
Так ли это?
О.: Это не так. Такие компании, как «КонокоФиллипс», международные нефтяные компании, зарегистрированные на бирже компании – все мы вместе представляем только 5-6% мировых ресурсов нефти. Поэтому, контроль за нефтяными ресурсами по всему миру осуществляется национальными нефтяными компаниями, они же являются основными владельцами ресурсов. На рынках цена нефти определяется покупателями и продавцами.
Цены определяются в ходе тысяч сделок, совершаемых ежедневно между добровольными и заинтересованными продавцами и покупателями. В случае нашей компании, мы реализуемы добытую нефть на рынке. Мы получаем ту цену на нефть, которую предлагает рынок.
В.: Один последний вопрос. За какую футбольную команду Вы болеете: «Пэкерз» или «Тексанз»?
О.: «Грин Бэй Пэкероз». Кроме того, много игроков и тренеров из «Грин Бэй» сейчас в составе «Тексас